Когда приходит смерть, мы раскаиваемся не в нашей нежности, а в нашей строгости.
(When death comes it is never our tenderness that we repent from, but our severity.)
Это глубокое наблюдение заставляет задуматься о природе наших отношений и качествах, которые мы ценим больше всего, когда приближаемся к концу жизни. Часто в течение жизни мы выносим суждения, критику или строгость по отношению к другим, возможно, движимые нашим стремлением к порядку, справедливости или личным стандартам. Эти жестокие действия, выраженные в резких словах, строгой дисциплине или отказе от сострадания, имеют тенденцию оставлять неизгладимый след в нашей совести, особенно когда смерть побуждает к переоценке того, что действительно важно. Это предполагает, что в последние моменты люди сожалеют не о своих поступках доброты, терпения и нежности, а, скорее, о моментах резкости и холодности, которые можно было бы заменить пониманием и любовью. Такие идеи побуждают нас развивать такие качества, как сострадание, терпение и мягкость на протяжении всей жизни, потому что они становятся истинными сокровищами в нашем наследии и воспоминаниях. Умение относиться к другим с добротой не только улучшает их жизнь, но и гарантирует, что в моменты размышлений мы будем свободны от бремени сожаления о том, что были излишне суровы. Это подчеркивает универсальную истину: наши более мягкие добродетели, такие как милосердие и сочувствие, являются нашими наиболее искупительными качествами. Ежедневное развитие этих добродетелей обогащает наше существование, превращая неизбежную встречу со смертью в источник покоя, а не сожаления. В конечном счете, эта цитата побуждает к глубокому самоанализу относительно того, как мы выбираем жить, и ценностей, которые мы отдаем приоритетам, напоминая нам, что нежность в наших действиях является истинным мерилом хорошо прожитой жизни.